Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

В прошлое

Одесса. Скульптуры

Продавец на блошином рынке: Ну шо вы? Я же вам уступил за этот  хрусталь. Вы же потом так задешево не сможете из него пить! Женщина,  аккуратнее не разбейте! Ну куда вы пошли?! Ну вот, разбили! Как шо?! Вы  разбили мине сердце, женщина!

Collapse )
В прошлое

Соловейко

Перед рассветом, в самое темное время, 

птах невеликий вдыхает холодный воздух, 

ночь с темнотою вбирает в себя, как семя, 

и греет у сердца, ношу взяв не по росту. 

Ну а затем выдыхает с ажурной трелью 

теплое утро в мир, наполняя небо 

розовым абрикосом. А мы в постели 

пьем по глоточку этот рассвет-плацебо.

В прошлое

Дю и К

В дверь норки постучали. Мышка поверх очков взглянула на горящий в камине огонь, отложила недовязанный шарфик и поплелась к двери - третий день разогнуться не давал внезапный прострел в спине, не помогал даже аппликатор из пчелиных жал.

Противный свист из щелей говорил о том, что метель ещё не успокоилась.

Мышь глянула в глазок и распахнула дверь. И точно, мело...

На пороге стояла крохотная девочка.

- Я так замерзла и проголодалась! - трясясь прошептала она.

- Дю, хорош прикалываться! Принесла?!

- Так точно! - Дюймовочка расплылась в улыбке и сделала шаг в сторону. За ее спиной на крыльце стояла бутыль коньяка. С тех пор как приемная мать девчонки устроилась горничной в отель, жить мыши стало гораздо веселей - бутылочки из мини-баров гостиничных номеров очень скрашивали зимние месяцы.

- Э, а чо коньяк-то?! - закуксила мышь, - ты же зна...

- Олигарх, - коротко и ёмко ответила девочка.

- Чо, уже сегодня?! Что-то я с этой пургой совсем счёт дням потеряла.

По пятницам к мыши в норку на преферанс являлся крот. А крот любил коньяк. И на остаточной инерции Дюймовочку.

Отчего-то он решил, что "разведенка" - это лёгкая добыча, которая, наконец-то согласится на его условия.

Collapse )
В прошлое

По тропке

Она суетилась, хватала помаду,
Водила вслепую по нижней губе…
А он говорил: «Успокойся, не надо,
Пойми, ты прекрасна сама по себе…»
- А платье?! Ведь я не погладила платье!
Я быстро! Буквально семь-восемь минут!
А он отвечал: «Можно даже в халате,
У нас по-простому. Тебя уже ждут…»
- Ну как же? Но я ведь совсем не готова!
Мне нужно доделать… А сколько в пути?
А он улыбался сочувственно снова.
- Давай же, родная! Нам нужно идти!
- А шлёпки? А где мои желтые шлёпки?!
Но он лишь кивал, улыбаясь тайком.
- Нам вверх по вот этой исхоженной тропке.
К нам в рай все обычно идут босиком…

В прошлое

Бред

Боже, а я считал, разбираюсь в бреде,
ибо и сам несу и десятки рядом…
Но тут устроил кто-то по всей планете,
что самомнение сдохло, дыхнув на ладан…
Рядом теперь лежит невесомой шкуркой...
Я б натянул, да и нес бы пургу до кучи,
но в заголовки глянул, как-будто в дурку,
и понимаю: этот сценарий круче…

В прошлое

Сёмка

- Ма-а-ам, ну рано же совсем, можно еще чуть-чуть!?

- Вставай, мой сладенький, скоро урок! 

- Чего там учить, я уже все знаю!

- Я говорю, вставай! У меня через пять минут  работа. Вырастешь, кто меня сменит?!

- Да никому она уже не нужна эта работа. Всем плевать на твое время.

- Не говори так! Всей семье нужна! Аркадию Семеновичу нужна. Иначе бы он не стоял каждый день по пол часа, глядя на стрелки, и не прикасался нежно к маятнику, не подтягивал бы гирьки…

- Не хочу!

- Сёмка, ну не расстраивай меня! Нам нельзя грустить перед работой. Потом весь час в доме пойдет наперекосяк. Исправить уже будет нельзя. 

- Да знаю я, ты тысячу раз говорила!

- Ой, ну все, я побежала!

Через минуту дверца с тихим щелчком открылась, из домика выскочила кукушка и сообщила миру, что сейчас семь часов утра. Ку-ку, ку-ку...

Кукушонок Семен вздохнул, скинул одеяло и побрел чистить зубы. 

В прошлое

Сделать хотел утюг...

Первые подозрения у Артема Михайловича возникли еще на подходе к коттеджу. Некоторую напряженность вызвала загадочная цепочка помета в виде мелких шариков, тянущаяся практически от их порога к домику соседки Валентины Афанасьевны Шульгиной. 

Артем Михайлович мысленно пролистал в голове книгу, перебирая все известные ему разновидности экскрементов животных, но не смог подобрать подходящего. Да и не было у соседки никакой живности. Она частенько жаловалась, что завела бы кота, но ее крошечной пенсии на корм пушистику уже не хватит.

Впрочем, сама Шульгина поесть любила. Как-то зашла к ним с вопросом и ее усадили за стол. Так она, неспешно жуя,  расправилась с салатом, солянкой, овощным рагу, а потом под чаек доела из вазочки все печенье, которое сохло уже неделю…  Вроде и старушонка была хлипкая, куда только все девалось?

Аккуратно сделав первый шаг на пороге, Артем Михайлович щелкнул выключателем. Да, что-то явно было не так. Обычно вся прихожая была завалена Катькиными игрушками, деталями конструктора, рассыпанными бусинами. Сейчас все было чисто. 

-Я дома! – озадаченно сообщил коттеджу Артем Михайлович.

Тишина. Та-а-ак…

Быстро сунув ноги в тапки, хозяин жилья пустился в обход. Чуткий слух уловил журчание воды в ванной и направление движения изменилось.

Подойдя ближе к двери, Артем Михайлович услышал радостное чириканье дочери. Уже легче. Когда в доме с маленькими детьми тишина, это значит жди катастрофы, где-то пакостят. А смех – это неплохо, неплохо. 

Collapse )
искуситель

Ангел воспарил

Ночь свою кожу быстро истончала,
вползая в полутемный сонный склеп...
...Он воспарил! Толпа возликовала.
Светились крылья в предрассветной мгле.
Заря пришла. И ангел начал дело:
шептал советы, помогал, как мог,
дарил идеи, ободрял несмелых.
И вот уж день истерся и иссох...
Да, были те, кто вверх бросали палки,
куски навоза, скверные слова…
К закату он домой спустился жалким,
и крылья отстегнуть сумел едва…
Жена сказала: «Я согрела ужин.
Поешь спокойно, а потом ложись…»
Что ж, ангел у нее случился мужем.
И с ангелом она жила всю жизнь…
…Пока он спал, она латала крылья
и чистила за перышком перо,
забыв усталость, усыпив бессилие,
чтобы он утром смог нести добро,
чтобы взлетел с зарёю снова к птицам,
даря надежду ВСЕМ, не ей одной…
…Это непросто ангелом трудиться.
Еще сложнее – ангела женой…

В прошлое

24 сентября

24 сентября

Макс взял пиво и оглядел зал в поисках самого темного угла. Хотелось куда-нибудь забиться, напиться и забыться. Радовало только одно: завтра суббота, а значит, конец очередной высасывающей жизнь недели. 

Дальний столик у окна выглядел достаточно тоскливо. Самое то. Путь к нему перекрывал громоздкий бильярдный стол, кий к которому сломали в драке еще месяц назад, но у хозяина не находилось времени и денег, чтобы купить новый. Слева на стене, под опасным углом висела огромная картина в тяжеленной раме, перекрывая свет от плохонького бра и бросая дополнительную тень на короткий диванчик. Справа, от потолка до пола спускалась тяжелая темная портьера, создающая иллюзию черной дыры. Как раз под настроение…

Collapse )
В прошлое

Пальцы...

Он шел и вглядывался в дома, как будто в лица,
пытаясь вспомнить прищуры окон, небритость клумбы.
Он клял себя, что вчера успел до слонов напиться,
Бубнил похмельно, что нужно взяться давно за ум бы!
...Нет, он не помнил, как оказались в районе спальном,
в квартире странной, где мало света и много книжек…
Всплывали медные статуэтки, штук сто, реально!
И вид с балкона. Этаж двадцатый, навряд ли ниже…
…Она играла на фортепиано, играла нежно.
Себе любимой, не слыша стука ножей и вилок.
И он забыл, что приехал с кем-то, и уж, конечно,
не смог заметить тот миг, в который его накрыло.
Он видел пальцы. О святый боже, какие пальцы!
Они летали, они дробили мозги и душу.
Он был счастливцем, он был героем, он был страдальцем...
Заплакал пьяно, потом сорвался в февраль, наружу...
...Очнулся дома, на надоевшем, родном диване.
И выпал в город, кляня беззвучно размер столицы...
И шел, пытаясь найти надежду меж зимних зданий,
ища приметы, что смог запомнить, в домах, как лицах...